13:24 

~Крылатая Кошка~
Looking for the Dragon
Приезжаешь сюда - и как ныряешь в сказку. Город встречает тебя шумом, людским гомоном, летним солнцем, теплом, сногсшибательным ветром. Щуришься, снимаешь пальто и свитер, удивленно оглядываешься - разве это он, твой старый знакомый, серый и равнодушный? Автобус, и за окнами пролетают уже знакомые улицы, и даже не нужно 2Гиса, чтобы выпрыгнуть на нужной остановке. Выпрыгнуть - и угодить в тёплые обнимашки, лицом в грудь - и втянуть знакомый до дрожи запах - полынь и звёзды, как не из этого мира, - от которого кружится голова. "Долго ждала меня?" "Всю жизнь" А дальше все будто подернется туманной дымкой, идешь как в бреду, пьяной от счастья, переплетая пальцы и не чувствуя земли под ногами, спотыкаешья, смеёшься, подставляя лицо порывам ветра, треплющим волосы, тянущим за шарф, крутящимся вокруг почти маленькими ураганами. Вегетарианское кафе - "чего не сделаешь ради тебя!" "Да я, в общем, не люблю всю эту индо-вегетарианскую кухню" "Нуууу вооот... Бежим?" - и мчаться по лестницам и коридорам так, будто и в самом деле кому-то может показаться интересным догонять. "Катаемся на трамвае?" "Конечно!" "Я тебя обожаю. Ну какой нормальный человек так запросто согласится?" И огромный парк культуры и отдыха, узкие тропинки в березово-сосновом лесу - воздух здесь прозрачный и невесомый, даже небо кажется синее и выше - чужой золотистый ретривер, бегущий позади, мать-и-мачеха, одуванчики, жёлто-зелёным ковром устилающие землю чуть ли не до самого горизонта, одуряющий запах сирени и черемухи - здесь давно всё уже цветет, будто в самом тёплом краю, а не в серой весенней Сибири. Колесо обозрения, и полгорода, как на ладони; Иртыша не видно, зато тысячи домов с их зеркальными, бликующими и пускающими солнечные зайчики окнами и крышами, деревья, люди, все - как ненастоящее, далекое, будто и нет ничего, только игрушки, вытащенные из ящика и небрежно разбросанные по полу; только мы над всей этой суетой, и мягкий предзакатный солнечный свет, рождающий нежные тени лице - так и хочется коснуться, отражающийся в глазах, преломляющийся и рассыпающийся миллионами ярких искр. "Эти глаза напротив" - и на какую-то долю секунды сердце замирает там, глубоко в груди, и ты не можешь поверить, что всё это в самом деле происходит. С тобой. Как во сне - полузнакомые улицы, парки, аллеи, наполненные белым, летящим цветом яблонь, целоваться на каждом светофоре, улыбаться глупо и чувствовать себя будто школьницей, прогуливающей уроки - впрочем, разве есть что-то более веселое? "Знаешь... (от этого привычного, уже и к тебе прицепившегося, каждый раз - будо мурашки по коже) мы как будто просто погулять собрались, встретились так просто" Да так и есть, я же в самом деле приехала гулять с тобой, просто, не с соседней улицы, а сквозь семьсот километров - но разве есть какая-то разница? Закат золотом и багрянцем разливается над городом и хрупкий, как дорогая лампа из венецианского стекла в матовом абажуре, зависает над миром остроконечный, идеально ровный и тонкий лунный серп, ещё прозрачно-белый, подёрнутый лёгкой дымкой подкрадывающегося вечера. А потом - нарезать салат из овощей и курагу для поне-кексов, болтать с Морриган о всяком, трепать Скайрима и остриженного Рамзеса, пить чай, сидеть на ступенях во дворе ("пойдём, покурим";) и глядеть на звезды в этом высоком, черно-синем, абсолютно недосягаемом небе, считать светящиеся окна в многоэтажке напротив - такой нелепой, неуместной, режущей глаз своей внезапностью. А потом приходит Эмка, проводит здоровой рукой по твоей щеке и подбородку - "Здравствуй, милая" и как никогда больше чувствуешь себя не_посторонней среди всей этой разномастной компании - есть еще Ромашка и екатеринбуржцы, из которых Бантик безумно напоминает Яшу, аж мурашки пробегают от такого сходства. Уезжать во втором часу - как водится тут, на такси - через ночной, залитый электричеством город, засыпать на полпути, добираться до знакомых дверей, коснуться пальцами и выдыхать - подумать только, снова тут. Это место независимо от всех моих отношений всегда меня тянет к себе. Котик-Димася, искренне обнимающий тебя на пороге, котик-Шелдон, благосклонно тыкающийся носом в лицо, спокойствие и какая-то домашнесть повсюду, а от того, что ты здесь не совсем ничей чувство легкости бытия затапливает по самое горло.
Утро встречает будильником - все уже разбежались, а к двенадцати на ланг, в Парк Победы - не потеряться бы. Выбираешься из-под одеяла, а на кухне Серега: "Я тебе кофе сварил - будешь?" и мимимиметр зашкаливает, думаешь: господи, за что мне это все, где я так в жизни отличилась, что эти люди со мною рядом и улыбаются мне? Получаешь четкий план пути, накидываешь "костюм Уотика" и мчишь к парку. Одна, среди всего этого чужого города, непривычно весеннего (а мы ни разу не встречались весной), хмуро-пасмурного, как стеклянного - гладкий, равнодушный, не заглядывающий в глаза, он ведёт за собой, будто одолжение делает. Мол, раз уж влилась в мою жизнь, так и быть, помогу кое-где. Всё по инструкции: на ту сторону, налево, долго прямо, направо у трансформаторной будки, по асфальтовой дороге, потом по тропинке, слева озеро, от него еще вперед... это "вперед" все никак не кончается, а вокруг все еще никого, и приходится звонить Волку: "Угууу" "Я потерялась, найди меня" "Я хотел не разговаривать с тобой весь день" "Ахах. Ахах. Ахахахахах! Жду тебя" И он, конечно, находит, хватает, не_кусает за бочок, ведет за собою, а там - всякое. Готовить локации, развешивать конфетки, раскладывать книги, встречать игроков - ах, во всем этом столько духа наших любимых ролевых игр, что даже радоваться нет сил. Лиссе, Санек, Тереза, Вета, Сова - омичи, одним словом... Вокруг разливается веселье, завязывается игра, начинается жизнь - персонажей, не наших, конечно, мы всего лишь игротехи угнетения, зато у нас есть сок и печеньки в лагере монстры. Как в старые добрые бегать в масках, капюшонах, с оружием, распугивать цивилов, бросаться бессмысленно в бой, божечки-кошечки, да мне так весело с самого ММиГа не было, когда я гоняла Адской Гончей и убивала людей во славу Арпшанона! А то все игры - сплошной ОБВМ, никакого трэша, не то что здесь. Несколько часов радостной беготни по лесам, буквально, в занавесках, умирать, воскресать, убегать, ах. После - домой (сколько в этом слове, да? Какое там "домой", когда ты за сотни километров от Новосибирска), идём пешком, вдвоем через мост над Иртышом, над затопленным берегом и почти потонувшим островом в середине реки, как будто над целым миром, чужим и недосягаемым. Шагаешь и чувствуешь, как этот город проникает в тебя, затекает в уголки души, зацепляется там - никакой любви и нежности, никакой свойскости, но что-то другое, вливающееся в душу, что-то там есть... Кофе на углу, болтать ногами, болтать о всяком, потом автобус - добраться скорее и собираться к Сове. Чувствовать себя неловко, потому что тебя вроде бы и не звали, но все же... Толпой, на маршрутке, до самой дачи, а там... а там Омск. Тот самый, такой, каким я в него влюбилась - тёплый, ламповый, безудержно весёлый, встречающий тебя обнимашками, качелей во дворе, мангалом, множеством людей, которых ты знаешь всех до одного, никого чужого, нелюбимого, холодного. Сердце стучит чуть чаще и снова приходит это "я их всю жизнь искала!", накрывает с головой, будто огромная волна, и думаешь, что всех, всех-всех обняла бы и не отпускала. Сидеть с Ветой и слушать-слушать, разговаривать, улыбаться. "Хакку, ты знаешь, что Дельфи - невероятно хорошая" Лукаво переглядываемся, подмигивает: "понятия не имел!" Прибегает Алина и обнимашкам нет конца - сидим втроем, безудержно разговаривая о целом мире. В высоком черном небе разбрызгивается смех, перезвон гитарных струн, струится сплетение голосов и дым от мангала, капли лайма и лимона, перемешивающихся с алкоголем, запах трав и черемухи, отсвет далеких звёзд, электрического света и искр костра. Смеркается, происходит всякое, толпа в большинстве своем перебирается на улицу. Холодает, становится ветренно, греемся у огня, Тереза вспоминает мальчишник Видлера, смеюсь, делюсь Ворлоковскими воспоминаниями, замечаю, что именно тогда поняла, что только ради всего этого стоит выходить замуж за омича. "И переезжать в Омск!"- радуется Тереза "Ни за что!" "Но вариантов нет!" "Посмотри на Тэш и Ворлока!" "Они не считаются, они оба омичи!" "Ну тогда Сенсей и Чадо?" "Таааак, ты что же, собираешься отнять у нас омича???" "Вуп-вуп, я ничего не говорила, все-все-все, не надо войны" И тебя обнимают из рук-в руки: Волк, безудержно ломая ребра, Санек, незаметно подкрадываясь сзади и аккуратно откусывая голову, Тереза, крепко и неистово, Алина, ласково и осторожно, Морри, Видлер, Хакку, конечно, все - одинаково искренне, и можно просто растаять и забыть, что существует другой какой-то мир вокруг, кроме этого места и этих людей. Гитара, песни, мохито из ковша, шашлыки и гриль, баня, посиделки внутри дачного домика, ближе к ночи кое-кто разъезжается-разбредается спать, Снорра ведет философские разговоры с Лухраспом о вегетарианстве, эволюции и другом. Сова играет, подпеваем негромко, глаза закрываются, Димася, Лиссе и Амина уже свернулись уютным тёплым клубком на кровати - таких и будить жалко, будто дотронешься и ускользнет за дверь что-то - то ли сон, то ли какое простецкое чудо. Уезжаем в три всей толпой "Рабиновичи и все, кто с ними", оставляя только Серегу (завтра он всем будет это припоминать), летим через бесконечный ночной город, все дремлют, а я с замиранием сердца гляжу, как пролетают мимо чернеющие и сияющие на контрасте освещения улицы, переулки, площади, дворы... Будто и не город, а целая вселенная, с миллиардами тайных путей. Я засыпаю, едва коснувшись подушки и вовсе не вижу снов - или, что вероятнее, как всегда не помню. А наутро волосы всё также пахнут костром и звёздами, и отпускать не хочется.
День-тюлень: валяться под одеялком, бродить до кухни и обратно, обниматься, смотреть сериальчики, грызть печеньки, болтать о всяком, только к вечеру с трудом победить лень, выбраться наружу, ехать к Сове за тканью, к Вете на Каскад, а потом уже и на вокзал. Внутри тепло и радостно, и уезжать-то совсем не грустно, совсем не то, что в последний раз, какое-то другое, мягкое и пушистое таится в глубине, обнимающее за плечи, не дающее печалиться ни на миг. "Покурить" у памятника, уткнувшись в воротник знакомой куртки, запоминать каждое движение, жест, улыбку - хранить в памяти, как сокровища в сундуке, перебирать грустными вечерами или перед сном, обнимать так, будто никогда больше не встретимся. Вокзал, множество людей, фирменный вагон: синие, как вчерашнее небо, полки, флисовые пледы, проводники с дежурными улыбками... Смеяться в поезде, дурачиться, вызывая улыбки у соседей - плевать, нам можно! - потом прощаться, уже по-настоящему, но безо всякой тоски, с улыбкой и шуточками - ну, мы такие, так легче, так лучше, да и разве есть хоть какой-то повод для грусти? "Провожающим покинуть вагон" и - переговариваться через стекло, больше жестами и смс-ками, рисунками на запотевшем стекле - ничего не слышно ведь, а время мчит., как паровоз, сколько проходит: пять минут, десять, пока состав незаметно не трогается с места, а потом, прилипнув к окну, смотреть, как медленно тает в сумерках знакомый силуэт, перрон, вокзал и весь этот чертов город, похищающий души.


Мой костюм Уотика всё ещё пахнет костром, ночным небом, сигаретным дымом и поцелуями.


@темы: Sentimientos, Los amigos, Gato y el dragón, Sobre la vida

URL
Комментарии
2016-05-18 в 11:54 

River Naiad
Я очень рада, что всё вот так вот: тепло и сказочно :heart:

2016-05-25 в 19:49 

Arlecino
Можно, я скажу тебе, какая же ты чудесная, девочка с необыкновенными глазами?)

   

На окраине земли

главная